Вы на НеОфициальном сайте факультета ЭиП

На нашем портале ежедневно выкладываются материалы способные помочь студентам. Курсовые, шпаргалки, ответы и еще куча всего что может понадобиться в учебе!
Главная Контакты Карта сайта
 
Где мы?
» » » Формирующееся в последние десятилетия новое междисциплинарное научное направление

Реклама


Формирующееся в последние десятилетия новое междисциплинарное научное направление

Просмотров: 1649 Автор: admin

Формирующееся в последние десятилетия новое междисциплинарное научное направление


Формирующееся в последние десятилетия новое междисциплинарное научное направление — социальную информатику — можно рассматривать как одну из важных областей системных исследований, ориентированных на процессы управления в сложных, в том числе и социальных системах.

информация — «это отчужденное от непосредственного владельца и обобществленное путем вербализации (явного выражения) и закрепления на материальном носителе знание»

Важное значение для понимания социокультурной эволюции имеет теория самоорганизации (синергетика). Она уделяет особое внимание согласованности процессов самоорганизации в сложных системах различной природы, в том числе социокультурных. Синергетика помогает описывать и объяснять процессы функционирования и трансформации кризисного социума. В том числе при анализе проблемы выбора траектории трансформируемого объекта, перехода его с одной орбиты эволюции на принципиально иную. Способность социокультурных систем «выбирать» свои орбиты, правила этого выбора требуют тщательных исследований.
Информационная эпоха

Новый тип социальной организации называют постиндустриальным обществом. В этом обществе деятельность людей связана в первую очередь с обработкой данных, управлением и информацией. Качественно возрастает роль знаний в их отношении к технологии, взаимодействий людей друг с другом. Большая часть рабочей силы занята в сфере обслуживания; можно сказать, что это — потребительское общество, основанное на услугах. Речь идет не о традиционных, вспомогательных по отношению к производству видах деятельности (коммунальные службы, транспорт и т. п.), а о новых видах услуг, таких как образование, здравоохранение, социальные службы, а также о профессиональных услугах типа анализа и планирования, дизайна, программирования и т. д. Расширение постиндустриального сектора требует, чтобы как можно больше людей имели высшее образование, получили навыки абстрактно-концептуального мышления и овладели техническими и буквенно-цифровыми приемами работы с информацией.

Все это вызывает к жизни новые принципы социальной организации и новые ее проблемы. Ключевой категорией социально-профессиональной структуры общества становятся специалисты, а его главным ресурсом — научные кадры. Университет выдвигается в центр социальных институтов постиндустриального общества. Значимую роль приобретает проблема соотношения масштабов экономической деятельности и социальных структур, организации управления. Быстрый рост административно-управленческого комплекса несет с собой опасность чрезмерной концентрации влияния. В число важнейших вырастает проблема глобализации, прежде всего экономики (объединение рынков капитала, валют, товаров и др.). Требуется более совершенное социальное управление и широкое использование экспертных оценок. Растет потребность в более чувствительных средствах «контроля» за социальными изменениями, в развитии процедур, позволяющих прогнозировать будущее [6].

Понятие информационная эпоха означает не просто количественный рост роли информации в современном мире, а новое качественное ее значение как фундаментального источника производительности и власти. Именно эту специфику выражает термин «информациональное общество» (informational society, в отличие от information society), указывая на особую форму социальной организации, одной из ключевых черт которой является, например, сетевая логика его базовой структуры.

В сфере культуры осуществляется вторая (после изобретения алфавита 700 лет до н. э.) технологическая трансформация способов коммуникации — формируется и распространяется супертекст и метаязык интерактивных информационных сетей. Впервые в истории в одной и той же системе интегрируются устные, письменные и аудиовизуальные способы человеческой коммуникации. Различные измерения человеческого духа объединяются в новом взаимодействии между обоими полушариями мозга, машинами и социальными контекстами. Классическим образцом новых информационных технологий стал Интернет — всемирная паутина инициативных контактов между пользователями компьютеров, независимая от командных и контрольных центров. Возникает мультимедиа как символическая среда электронных коммуникаций во всех сферах жизни: от дома до работы, от школ до больниц, от развлечений до путешествий; она не противостоит традиционным культурам, а абсорбирует их. Формируется культура реальной виртуальности. Все это фундаментально меняет характер коммуникаций и ведет к трансформации культур.

Более того, изменяются социальные формы пространства и времени. Опыт использования прежних социотехнических структур утвердил пред­ставления о пространстве мест. На основе нового исторического опыта использования информационных технологий формируется и распространяется новая пространственная логика — пространство потоков, т. е. программируемых последовательностей обменов и взаимодействий между позициями социальных акторов. Это пространство включает не менее трех слоев: сеть электронных импульсов, образующих материальную основу процессов; узлы и коммуникационные центры сети; социопространственная организация доминирующих менеджерских элит. Одним из воплощений пространства потоков служит феномен «глобального города», осуществляющего комплекс развитых услуг по всей планете (например, совместное господство Нью-Йорка, Токио и Лондона в международных финансах и в большинстве консалтинговых и деловых услуг международного масштаба). По пространственно-поточной логике строится и новое индустриальное пространство, ключевым элементом которого является размещение инновационных производственных комплексов (инновационная среда).

Актуальные проблемы социальной информатики
Расширение предметной области социальной информатики

В целом, к предметной области социальной информатики можно отнести следующие явления компьютерной активности общества:

- социологический анализ основных направлений внедрения информатики в общественную и социальную сферы – телекоммуникации, системы обучения, Государственная компьютерная система «Выборы», multimedia и др.;

- влияние информатики на социальные явления в обществе (телекоммуникации, позволяющие людям общаться без политических, географических, временных и других ограничений);

- исследование влияния социальной среды на задачи, стоящие перед информатикой (создание средств информатики, как программных, так и аппаратных, доступных самому широкому кругу пользователей по критериям сложности, стоимости, распространенности и т.д.).

В результате распространения персональных и домашних компьютеров, телекоммуникаций, когда участниками процесса использования достижений информатики стали сотни миллионов людей, проблемы информатики перестали быть внутренним делом технических специалистов и приобрели ярко выраженный социальный характер.

С позиций сегодняшнего дня можно выделить следующие предметные области, проблемы которых в первую очередь заинтересуют специалистов, занимающихся социальной информатикой:

- интернет как фокус взаимодействия компьютера и общества;

- финансовая инженерия и ее влияние на экономические процессы;

- методы информатики в социологических и политологических иссле­дованиях;

- системы поддержки принятия решений;

- принятие решений при чрезвычайных ситуациях;

- геоэкоинформатика;

- информационная безопасность.


Системы поддержки принятия решений

Одним из источников и составных частей социальной информатики являются системы поддержки принятия решений (DSS — Decision Support Systems). Эта проблематика начала развиваться с середины 70-х гг., когда программисты и психологи поняли, что компьютер (а вернее – программист) должен учитывать психологию и социальные особенности конечного пользователя (ЛПР — лица, принимающего решения).

Ключевым словом в этих разработках является понятием «поддержка». Это должна быть компьютерная система, которая предоставляет ЛПР средства для использования моделей и данных, чтобы распознавать, понимать и формулировать задачи. Классические системы поддержки принятия решений были ориентированы в большей степени на осуществление вычислительных функций, чем логических. Популярные в среде специалистов по искусственному интеллекту экспертные системы имели крен в сторону работы только с логической информацией. Новое поколение DSS должно оперировать как с традиционной хорошо структурированной информацией, использующей аппарат СУБД (систем управления базами данных), так и системами, основанными на знаниях, а также с другими видами информации – текстами, изображениями, даже иногда звуками, а также учитывать социальные и психологические особенности пользователей компьютерных систем.

В проблематике систем поддержки принятия решений, использующих методы искусственного интеллекта, или – как сейчас считается более правильным называть – системы, основанные на знаниях, имеется ряд самостоятельных направлений, развитие которых способствует усилению социальной составляющей в этих системах. Так особенно важна разработка информационных технологий, позволяющих аккумулировать социальный опыт всех участников процесса принятия решений в рамках некоторой общей компьютерной среды и интегрировать в рамках решения одной задачи различные подходы и методы компьютерной поддержки принятия решений.

Компьютерная поддержка принятия решений является необходимым условием принятия качественных решений сложных проблем с большими объемами информации. Компьютерные системы могут оказывать существенную пользу, если они создаются быстро, хорошо адаптируются, настраиваются на меняющиеся условия и учитывают специфические особенности ЛПР.
Становление открытого информационного общества
Социоэкономические эволюционные процессы

Медленность темпов социально-экономической эволюции в прошлом позволяет применять к историческому прошлому понятие общественно-экономической формации. Чтобы понять смысл этого утверждения, обозначим через σ наибольший отрезок времени, на протяжении которого происходящие в обществе «фундаментальные изменения» являются пренебрежимо малыми. Темп изменений и величина σ связаны обратной зависимостью. Чем больше темп социальной эволюции, тем меньше σ, и чем медленнее эволюция, тем σ больше.

При достаточно малых значениях σ имеет место также не просто увеличение темпа социальных изменений, но рост их альтернативности. Некоторые альтернативы характеризуются большой скоростью изменений, другие — незначительным темпом.

Если темп социальной эволюции невелик и величина σ является достаточно большой, а альтернативность малой, то для объяснения всех остальных (не фундаментальных) происходящих в обществе изменений можно ввести некоторые фундаментальные условия, которые служат главной причиной этих изменений. Когда такими фундаментальными условиями служат «производительные силы», «производственные отношения», «собственность» и «классы», то возникает понятие общественно-экономической формации.

С учетом сказанного можно (хотя и не обязательно) считать, что в прошлом, когда темп социальных изменений был небольшим, все социальные структуры были в основном формационными. По отношению к ним может оказаться верным представление об общественно-экономических формациях, последовательно сменяющих друг друга: первобытнообщинный строй, рабовладельческий строй, феодализм и ранний (до середины XIX в., если речь идет о Европе) капитализм.

С ростом производительности экономики и увеличением минимальной величины совокупного дохода на душу населения ослабевает власть коллектива (группы) над человеком. Возрастает роль индивидуальной свободы (свободы индивидуального выбора) в происходящих в обществе изменениях.

Соответственно изменяется понятие социальной группы (класса). «Социальный класс — класс идентичных или схожих условий существования и среды — это в то же время класс биологических индивидов, обладающих одинаковым habitus, который понимается как система предрасположенностей, общих для всех продуктов одной и той же среды». Любая информация, противоречащая принятой форме habitus, не принимается во внимание.

Социоэкономическая эволюция постепенно размывает устойчивость этой структуры. Чем выше средний уровень дохода, тем меньшую роль в поведении индивидуумов играет одинаковый для всех конституированный прошлый опыт, или habitus. В ситуации, не имеющей прецедента, поведение личностей индивидуализируется, поэтому размер социальной группы, конституируемой посредством одного и того же habitus, уменьшается.

Конечным (пока еще далеким от реализации) результатом этого процесса является атомизация общества. Это состояние, в котором социальные группы содержат по одному индивидууму. Решающее значение для функционирования такого общества имеет ответ на вопрос, как обеспечить взаимодействие автономных свободных индивидуумов.

Вторым определяющим фактором стало быстрое развитие рынка, превратившегося — по мере того, как он становился все более конкурентным — в основную сферу приложения всех экономических и социальных сил.

Третьим определяющим фактором, конкретизирующим второй, стал переход от совершенной конкуренции к несовершенной конкуренции. Он оказался даже более важным, чем фундаментальные технологические сдвиги (переходы от пара к электричеству, а затем к атому), поскольку привел к господству знаний как основного производственного фактора, к появлению социальных основ роста эффективности труда и капитала, к непрерывным изменениям величины стоимости. Вне сферы действия конкуренции самые глубокие научные открытия и технические изобретения остаются только фактами истории науки и техники, не имеющими практического применения.

В результате действия этих трех факторов произошло значительное и неравномерно возрастающее убыстрение темпов эволюции, уменьшающее величину σ. Если в первобытном обществе величина σ измерялась тысячелетиями, а при рабовладении и феодализме – столетиями, то при капитализме величина σ сжимается до десятилетий и продолжает уменьшаться. Растет альтернативность социального поведения. Поэтому, чем быстрее развивался капитализм, тем менее применимым к нему становилось понятие общественно-экономической формации.

Чтобы понять, какая конструкция замещает формацию при малых значениях σ, обратим внимание на то, что увеличение темпа эволюции ведет к росту числа бифуркаций[1]. Это укорачивает предвидимое будущее время. Возникает дополнительная асимметрия между прошлым и будущим: прошлое время может быть как длинным, так и коротким, тогда как (предвидимое) будущее время — только коротким. В отличие от прошлого, будущее (за пределами короткого горизонта видимости) становится принципиально неопределенным.

Степень неопределенности будущего обратна длине конечного горизонта видимости. В пределах горизонта видимости будущее определяется прошлой историей, оно предсказуемо. «За горизонтом» будущее становится вычислительно неопределенным: не существует рационального (совместимого с законами теории вероятностей) способа определения вероятностей событий, находящихся за пределами горизонта видимости. «Мы просто не знаем».

Задачу регулирования рынка в широком смысле слова берут на себя институты, образующие в совокупности институциональную среду общества. «Институты — это... созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми... Они задают структуру побудительных мотивов человеческого взаимодействия — будь то в политике, социальной сфере или экономике» (Норт, 1990, с. 17). Институты структурируют (упорядочивают) всю общественную жизнь, уменьшая этим ее неопределенность.
Стационарные состояния экономики и общества

Если темп эволюционных изменений резко замедляется (стремится к нулю), то возникает стационарное состояние общества. Согласно Рикардо и Миллю, если количество используемого капитала растет, а его эффективность не изменяется, то норма прибыли на капитал уменьшается, сокращая чистые сбережения членов общества. Объем используемого капитала и совокупный доход растут, но темп их роста падает. В какой-то момент времени исчезает возможность сберегать. Дальнейшее накопление капитала и экономический рост прекращаются. Экономика и общество переходят в стационарное состояние, в котором капитал и совокупный доход неизменны.

Роль технологического прогресса (НТП) в этом процессе существенна, но не является решающей. Чем сильнее НТП, тем позже наступает стационарное состояние, тем больше неизбежно достигаемый в будущем неизменный уровень капитала и дохода на душу населения.

Стационарное состояние может быть охарактеризовано состоянием определенности. Определенность будущего, ведет к централизации и общественной собственности, подавляющей личную инициативу, а неопределенность будущего ведет к децентрализации управления и к частной собственности, пробуждает личную ответственность каждого.

Верно и обратное. Самосогласованность (непротиворечивость) всей конструкции централизованного планомерного управления требует, чтобы темп изменений был предсказуемым и не слишком большим (иначе нельзя гарантировать управляемость будущим). Отсюда следует, что, если определить стационарное состояние как состояние, в котором темпы изменений предсказуемы и не слишком большие, то понятия «стационарное общество», «нерыночное общество» и «социалистическое, или планомерно организуемое общество» становятся синонимами. Социалистические идеалы, если очистить их от полуутопических представлений о справедливости, соответствуют представлениям о желательности стационарного состояния общества.

Технологический прогресс все больше становится делом коллективов высококвалифицированных специалистов, которые выдают то, что требуется, и заставляют это нечто работать предсказуемым образом.

Главное условие в теории стационарного общества — незначительность темпов происходящих в обществе технологических изменений. В этом случае централизованное плановое управление имеет преимущество перед рыночным хозяйством.

Это положение является ключевым для понимания эволюции советской плановой экономики. Плановая советская экономика относительно успешно развивалась в 30-70-е гг., несмотря на потери военного времени в 1941-1945 гг. Была создана крупная индустрия. С 1930 по 1989 гг. имела место полная занятость, относительная стабильность цен, бесплатное образование и здравоохранение. В СССР поддерживалась высокая норма накопления при относительно малой норме потребления (45-50 % ВВП против 70 % на Западе). Тем не менее потребление росло абсолютно, причем без циклических колебаний. Общественные фонды потребления обеспечивали 40 %-ную добавку к средней заработной плате.

Однако это общество имело роковую слабость, связанную не столько с характером собственности, сколько с необходимостью поддерживать плановое управление экономическими процессами. Плановость предполагает возможность предвидения. Возможность предвидения предполагает малые темпы изменения. Если темпы изменений растут, то их необходимо искусственно ограничивать. В итоге экономика стала основываться не на систематическом применении достижений НТП, а на растущем использовании обильных и дешевых ресурсов (труд, металлы, нефть, газ).

Постепенно почти все ресурсы стали использоваться для вовлечения в оборот новых ресурсов. Экономическая деятельность стала похожей на сооружение египетских пирамид. «Мы можем рассматривать гигантские гидроэлектростанции, сталелитейные заводы, мраморные залы московского метрополитена и небоскребы сталинской архитектуры как своего рода пирамиды, построенные современным фараоном. Гидроэлектростанции на самом деле производят электроэнергию, а сталелитейные — заводы выпускают сталь, но если сталь и энергия используются для сооружения еще большего числа электростанций и сталелитейных заводов, экономический эффект не намного превышает эффект от строительства пирамид».

Экономический рост в такой системе возможен лишь в той мере, в какой существуют значительные и дешевые ресурсы. 80 % рабочих в СССР производили промежуточные продукты (руду, металл, уголь, вооружение), получали зарплату, но не производили ни потребительских, ни инвестиционных товаров.

С сокращением величины ресурсов и их удорожанием экономический рост в таких условиях прекращается. Сначала наступает стагнация, а затем спад. В СССР этот процесс начался во второй половине 70-х гг.

На фоне убыстрения темпов НТП плановая экономика обнаружила неспособность воспользоваться плодами технологического прогресса. Так, в 60-е гг. в СССР была создана развитая компьютерная индустрия. Разработкой и производством ЭВМ и программного обеспечения занимались три министерства, Институт точной механики и вычислительной техники АН СССР, многочисленные прикладные НИИ. Ведущие вузы готовили компьютерных специалистов высокой квалификации. Министерство электронной промышленности производило все необходимые компоненты ЭВМ. Тем не менее последней оригинальной советской разработкой стала БЭСМ-6, созданная в конце 60-х гг. Оказалось, что только за счет передовых логических решений невозможно компенсировать растущее отставание в технологии. Поэтому отечественная компьютерная индустрия встала на путь использования американских архитектурных решений. Единое Семейство ЭВМ создавалось на базе компьютеров серии IBM 360/370, а за основу проекта «Эльбрус», стартовавшего в начале 70-х гг., была взята архитектура компьютеров фирмы Burroughs (см. [7]).

Однако путь копирования, не подкрепленный необходимой модернизацией производства, дал только краткосрочный эффект. Все упиралось в элементную базу. Для ее создания требовалось соответствующее оборудование, зависящее от состояния машиностроения, металлургии и т.д., не поспевавших за требованиями НТП. В результате платы, собранные по американским технологиям, но с нашими компонентами, оказывались неработоспособными. Технологический разрыв увеличивался, и настал момент, когда советская промышленность даже с запозданием не смогла повторить западный аналог. В 80-е гг. не удалось создать советского варианта процессора 286. Созданный в конце 70-х гг. Эльбрус-1 уступал американскому аналогу в 3-4 раза по производительности. Кроме того, он изготавливался в штучном исполнении для ПВО страны и не считался с издержками, тогда как компьютеры Burroughs уже давно были в серийном производстве и приносили прибыль.

Неудачи с «обузданием» НТП и с модернизацией экономики усилили тенденцию к эксплуатации природных ресурсов, поскольку больше на вызов Запада нечем было ответить. Провал реформ начала 60-х гг. совпал с открытием нефтяных месторождений Западной Сибири. Нефть была превращена в главный продукт экспорта, что казалось оправданным в свете резкого повышения цен на нефть в 1973 г. (с 2 до 8 долл. за баррель), а затем в 1979 г. (уже до 21 долл. за баррель). В 1973-85 гг. СССР получил примерно 200 млрд долл. от нефтеэкспорта. Эти средства были потрачены на производство оружия и поддержку зарубежных компартий. Уровень жизни был повышен незначительно (в основном за счет импорта, поощрявшего создание новых рабочих мест за рубежом), а на модернизацию собственной экономики не было потрачено ничего.

Вздорожавшее топливо и экологические проблемы стимулировали на Западе быстрое развитие энерго- и ресурсосберегающих технологий, тогда как реформы Н. Хрущева, А. Косыгина и М. Горбачева оказались неудачными. Запад резко увеличил и без того значительный отрыв от СССР по технологическому и экономическому уровню. Советская империя из индустриальной страны постепенно превращалась не в постиндустриальную развитую державу, а в экономически отсталого экспортера сырья и нефти, неспособного эффективно использовать потенциально доступное количество информации.

Производство стало абсолютно сокращаться, начиная с четвертого квартала 1989 г. В 1991 г. ВНП СССР сократился минимум на 10 %, бюджетный дефицит составил не менее 200 млрд руб., эмиссия наличных денег превысила 100 млрд руб. (в текущих ценах). Официальный запас инвалюты составлял в декабре 1991 г. всего 100 млн долл. Экономический кризис и коллапс денежной системы вызвали крах единого рынка, за которым последовал развал союзного государства.
Роль рынка и демократии в социальной эволюции

Рынок представляет собой пространство-время обменов различного рода.

В этом смысле рынок столь же древен, как и История. Инструментом эволюции он становится тогда, когда возникает конкуренция. Благодаря конкуренции рынок не только изменяется сам, но становится орудием изменения социоэкономической реальности.

В основе эволюции конкурентного рынка лежит изменение механизма конкуренции. С некоторым упрощением эволюцию рынка можно представить как переход от совершенной конкуренции к монополии и олигополии, а затем — к несовершенной конкуренции. В каждом таком переходе изменяется содержание основных факторов производства: капитала и труда.

При совершенной конкуренции равновесная цена товаров и услуг равна величине минимальных средних издержек.

С достижением этого равенства фирмы используют наиболее эффективную из известных технологий, назначают самую низкую цену, совместимую с издержками, и производят наибольший объем продукции, соответствующий их издержкам (производственная эффективность). Одновременно достигается равенство цены и предельных издержек, показывающее, что ресурсы распределены в соответствии с предпочтениями потребителей (эффективность распределения ресурсов).

Именно эти черты заставляют считать такую конкуренцию «совершенной». При господстве совершенной конкуренции экономика максимизирует выпуск и снижает цены (наиболее эффективно использует ресурсы) при данном устоявшемся уровне технологии и данной устоявшейся экономической структуре.

Вместе с тем в условиях, близких к совершенной конкуренции, эволюционные процессы происходят замедленно. Основные причины замедления таковы. Прежде всего, экономическая прибыль для совершенного конкурента равна нулю, поскольку бухгалтерская прибыль уравновешивается альтернативными издержками использования капитала. Норма бухгалтерской прибыли незначительна и усредняется (выравнивается) со временем.

Другим недостатком совершенной конкуренции является слабая чувствительность к инновациям. Этот вывод следует из усреднения нормы прибыли и незначительности ее размеров. Какой смысл вводить нововведения, если нельзя воспользоваться их плодами? Кроме того, поскольку совершенный конкурент фактически работает в «режиме безубыточности», то непонятно, откуда он возьмет значительные средства на финансирование дорогостоящих исследовательских программ и усовершенствование производства.

В итоге совершенная конкуренция приводит не только к стандартизации продуктов и услуг, но и к относительно медленным изменениям в технологии и организации производства. Производственная эффективность и эффективность распределения ресурсов, о которых выше шла речь, ограничиваются существующим положением дел. Услуги труда и капитала требуют средних знаний и средних способностей, все определяет стандарт.

При длительном сохранении в обществе господства совершенной конкуренции возникает необратимое движение к стационарному состоянию с пренебрежимо малыми темпами изменений. Однако тот факт, что стационарное состояние в XIX в. так и не наступило, заставляет сделать два принципиальных утверждения. Во-первых, совершенная конкуренция не была господствующей даже в период своего наибольшего распространения. Во-вторых, к концу XIX столетия в экономикепроизошли изменения, в результате которых совершенная конкуренция постепенно была вытеснена монополиями и олигополиями, ведущими к концентрации производства, экономии от масштаба, более полному использованию достижений НТП. Это сделало невозможным (или отсрочило) переход в стационарное состояние. Монополии и олигополии создали объективную основу для получения экономической прибыли и для убыстрения темпов экономического роста.

В отличие от совершенного конкурента, монополист (олигополист), захватив существенную часть рынка, может назначить цены на свои товары и услуги, превышающие минимальные средние издержки. Но для этого, в силу закона спроса и предложения, он должен уменьшить (по сравнению с оптимальным объемом выпуска совершенного конкурента) объем продаж.

На первый взгляд кажется, что с общественной точки зрения монополия хуже совершенной конкуренции: цены растут, а объемы выпуска сокращаются. Но это слишком упрощенный взгляд. Распространение монополий создает принципиально новые возможности, недоступные совершенной конкуренции.

Прежде всего отметим, что естественной основой для образования монополий служит снижение средних издержек с ростом объемов выпуска (положительная отдача от масштаба). Это делает экономически выгодным крупное производство, способное предложить потребителю однотипные товары и услуги в огромных размерах. Облик общества стали определять отрасли крупного промышленного производства. Возникли большие города, а железные дороги, автомагистрали и каналы открыли доступ ко всем удаленным территориям. Новые индустриальные центры породили растущее массовое производство, обеспечиваемое невозобновляемыми источниками энергии, и массовое потребление. Появилось всеобщее образование по стандартным, одинаковым для всех программам.

Крупное производство и увеличение нормы прибыли при сохранении определенного уровня конкуренции позволили экономике и обществу в целом систематически аккумулировать достижения НТП. Электричество, телефон, телеграф, железные дороги, автомобили, массовое жилищное и промышленное строительство, рост продуктивности сельского хозяйства и многое другое — результат действия такой экономики.

Быстрый рост промышленного производства потребовал огромного роста капитала и больших институциональных изменений. Для стимуляции концентрации капитала была придумана концепция ограниченной ответственности. Если корпорация терпит крах, то инвестор теряет только внесенную им сумму, а не все свое имущество. Это уменьшает риск объединения капиталов. Неудивительно, что уже в 1901 г. появилась первая промышленная корпорация с капиталом свыше 1 млрд долл.

В экономике и в обществе возникли массовые потоки информации. Появилась почтовая служба, быстро стал расти документооборот на предприятиях и в организациях. Были изобретены и получили широкое распространение телефон и телеграф, затем появились средства массовой информации, регулярно (практически ежедневно) производящие одинаковые сообщения для миллионов людей.

Значительными оказались и социоэкономические последствия. Сохранение определенного уровня конкуренции и возможностей масштабного инвестирования за счет внутренних накоплений привело к тому, что темпы экономического роста постепенно стали более значительными по сравнению с теми, какие могла обеспечить совершенная конкуренция. Развитие монополий и олигополии позволяет максимизировать будущую прибыль (усилив тем самым значимость инвестиций), создать массовое производство и массовое потребление, поднять средний уровень жизни в обществе. Превращение крупных корпораций в акционерные общества способствовало быстрому развитию среднего класса, заполнявшем пропасть между слишком богатыми и слишком бедными.

Но, пожалуй, самым значительным достижением стала попытка олигополии усилить свои позиции в конкурентной борьбе не столько посредством ценовой конкуренции, сколько путем индивидуализации качества товаров и услуг и способов управления своим капиталом. Это привело к появлению принципиально нового вида конкуренции — монополистической, или несовершенной, конкуренции.

Монополистическая, или несовершенная, конкуренция возникает, когда нарушается условие однородности выпускаемой продукции.

При этом:

1) число продавцов может быть достаточно большим, и каждая фирма может действовать независимо, не принимая во внимание эффект, который окажут ее действия на поведение соперников;

2) продую качественно разнороден, поэтому покупатели предпочитают товары с торговой маркой конкретных продавцов;

3) вход в производство близких групп продуктов ограничен только способностью производить товар соответствующего качества. Поскольку продукты неодинаковы, то фирмы могут продавать их по разным ценам.

Предлагая дифференцированный продукт, каждый продавец товара или услуг формирует свой собственный круг покупателей (микрорынок), на котором он выступает как временный монополист, обладающий некоторым контролем над ценой. На близких рынках ему противостоит в качестве конкурента другой монополист, предлагающий не только сходный товар или услугу, но и способный улучшить их качество спустя некоторое время (и тем самым изменить в свою пользу структур) потребительского спроса).

В таких условиях контроль над ценой напрямую зависит от специфических свойств товара (услуги) и предпочтений потребителя. Тот, кто способен предложить потребителю лучшее и/или более дешевое изделие получает преимущество на рынке, трансформируемое в монополистическую прибыль. Однако в отличие от обычного монополиста, прибыль монополистического (несовершенного) конкурента неустойчива во времени благодаря, с одной стороны, изменению предпочтений потребителя и, с другой стороны, конкуренции других производителей и продавцов. Рано или поздно конкуренты смогут наладить выпуск таких же или лучших изделий, и прежний монополист потеряет власть над ценой и тем самым возможность получения экономической прибыли.

Отметим социоэкономические последствия широкого распространения несовершенной конкуренции. Прежде всего, перестает действовать закон усреднения нормы прибыли на конкурентном рынке. Богатство переходит к предпринимателям, которые не просто владеют капиталом, но и способны, не нарушая одобренных обществом правил игры, увеличивать капитал и норму прибыли в силу своих личных достоинств и умелого использования достоинств других людей. Процесс управления капиталом становится чувствительным к индивидуальным достоинствам тех, кто им управляет. То же самое становится верным и относительно услуг труда.

Одновременно будущее становится менее гарантированным, так как автоматически уже нельзя рассчитывать ни на среднюю прибыль, ни на среднюю заработную плату. Постепенно теряет значение закрепленность собственности за отдельным индивидуумом: ей уже нельзя владеть навсегда (акции могут обесцениться, налог на наследство может значительно уменьшить само наследство, освоенная ранее профессия может оказаться невостребованной). Капитал и труд становятся более индивидуализированными, растет социальная значимость неценового знания и индивидуальной свободы. Индивидуальная свобода дает возможность извлекать выгоду не из следования общим стандартам поведения, как при совершенной конкуренции, а из неповторимых индивидуальных способностей личности. Типичным становится массовое нестандартное поведение, в котором поведение каждого отличается от поведения всех.

В этих условиях величина σ становится настолько малой, что утверждение о существовании обшественно-экономической формации или цивилизации, причинно воздействующих на будущее, теряет смысл. Для экономически развитых стран этот период наступил во второй половине XX в. На смену формационному развитию этих стран постепенно приходит бифуркационное развитие, затрагивающее все стороны жизни общества: экономику, политику, культуру и нравственность.
Эволюция демократии

Политическим фундаментом общества, основанного на рыночной экономике, служит представительная демократия, функционирующая на основе всеобщего избирательного права, политических институтов и процедур, посредством которых граждане, руководствуясь принципом большинства, выражают свое одобрение или неодобрение достигнутым уровнем жизни и степени свободы, поведением выборных органов (законодательных, исполнительных и судебных) и должностных лиц. Демократия тем эффективнее, чем меньше избиратели зависят от власти.

Однако, демократия так и не стала «властью большинства». Фактически это власть социальных групп, представители которых одержали победу в политической конкуренции за голоса избирателей. Одна из причин такого положения дел состоит в том, что демократическая машина действует один раз в несколько лет, тогда как представительные органы власти и представляющие интересы организованных групп лоббисты — непрерывно. Это позволяет использовать демократию в интересах отдельных групп бизнеса на фоне рассуждений о благе общества в целом

Одним из основных факторов, определяющих эволюцию демократии, являются размеры доходов граждан. Демократия внутренне связана с уровнем благосостояния. Чем выше уровень жизни, тем, при прочих равных условиях, свободнее их действия, в том числе в момент выборов Свобода выбора и достойный уровень жизни – две основные ценности определяющие развитие демократии на больших интервалах времени.

Существует некоторый минимум обеспеченности, начиная с которого индивидуальная свобода для многих людей важнее. Но, если этот минимум не достигнут, то в сознании большинства людей важнее гарантированная обеспеченность. Поэтому Хайек был прав, когда утверждал: «Единственное, чего не выдержит демократия, ...это необходимость существенного снижения уровня жизни в мирное время или достаточно длительный период, в течение которого будут отсутствовать видимые улучшения».

Однако даже устойчивое функционирование демократии подвержено существенным ограничениям. Одно из них — политическая пассивность граждан. Это активизирует различные «избирательные технологии», делающие процесс голосования на выборах управляемым. Кроме того, народные избранники часто не в состоянии вовремя принять компетентное решение, их больше всего интересуют перспективы своего избрания на следующих выборах. Это делает работу парламента несовершенной. Выборы становятся все более дорогими, а способность народных избранников своевременно решать важные проблемы — все более ограниченной.

Имеются и более объективные ограничения, снижающие эффективность работы парламента и правительства. Положение дел в обществе может изменяться настолько быстро, что меры государственного регулирования, даже если они верно учитывают общий интерес, часто запаздывают.

Демократия лишь тогда эффективна, когда на государственном уровне отсутствует необходимость принимать важные решения. Более важным фактором становится постепенный рост значимости индивидуальной свободы и личной инициативы граждан. Становится общедоступной информация, существенная для принятия индивидуальных решений.

Общество становится сильнее, когда составляющие его индивидуумы проявляют потенциально присущее им разнообразие. Если эти условия не выполняются, то в обществе неизбежно появляются «вожди» («элита») и «толпа» независимо от вида политического устройства.

На самом деле это характеристика примитивного общества, находящегося на начальных стадиях социальной эволюции и низком уровне индивидуальной свободы. Весь его интеллектуальный запас сводится к неизбежно ограниченному интеллекту вождя. Чем дальше удаляется общество от этого состояния, тем меньше оно нуждается в профессиональных вождях, мудрецах и пророках, харизматических лидерах. Осознание этого направления в развитии демократии приводит к понятию открытого общества.

Концепция открытого общества была предложена К. Поппером и развита далее Дж. Соросом. Данное ими определение открытого общества сводится в основных чертах к следующему.

1. Открытое общество основано на признании того, что наше знание условий функционирования общества и путей его дальнейшего раз вития является принципиально неполным, неточным, а потому требующим непрерывной корректировки с учетом достигнутых результатов. Отсутствие признания абсолютной истины и наличие обратной связи между идеями, поведением людей и социальной реальностью является характеристическим свойством открытого общества.

2. Аналогичное утверждение верно для всех социальных институтов открытого общества. Любое их нынешнее состояние не является окончательным, все общественные структуры открыты для совершенствования. Или, как любит повторять Сорос, открытое общество — это «несовершенное общество, всегда открытое совершенству» ([18], с. 96).

3. Открытое общество ориентировано на плюрализм в сознании и в по ведении индивидуумов и одновременно на общие для всех членов общества ценности, в первую очередь моральные. Иначе открытое общество не будет стабильным. Знания и предпочтения — разные, мораль одинакова.

4. Политическое устройство открытого общества должно быть демократическим, что полностью согласуется с пунктами 1 и 3 и в определенном смысле является их следствием. «Мы не знаем, что считать правильным. Если бы нам это было известно, мы бы не нуждались в демократическом правительстве» (там же, с. 228).

5. Критерием прогресса в открытом обществе является рост степени «самостоятельности, которой пользуются люди» (там же, с. 229).

Противоположностью открытого общества является закрытое общество. В нем господствуют официальная идеология и политические организации, не подвергающиеся корректировке.

Открытое общество — это быстро эволюционирующее общество с коротким горизонтом видимости.

Закрытое общество — общество, находящееся в стационарном состоянии или приближающееся к нему в результате замедления темпов эволюции.

Кризисное общество — общество, находящееся в состоянии перехода от закрытого общества к открытому или от открытого — к закрытому.

Влияние бизнеса на политику в открытом обществе уменьшается. Власть в демократическом и одновременно открытом обществе постепенно отделяется от собственности, а сами отношения между собственностью и властью становятся прозрачными. Возникает тенденция к ограничению влияния государства на граждан, а также господства различных социальных групп (возможностей их влияния на государство и на отдельных индивидуумов). Механизм конкуренции становится не только экономическим, но также социальным и политическим феноменом. Благодаря этому демократия в открытом обществе эволюционирует в сторону свободной конкуренции растущего числа политических и общественных организаций, идей и предпочтений, в сторону совершенствования механизма исправления допущенных ранее ошибок. Результатом становится рост политической свободы и индивидуализации поведения граждан. Справедливость известного тезиса «жить в обществе — значит зависеть от него» постепенно ослабляется, но не исчезает полностью.

При достаточно высоких темпах социальной эволюции будущий доход перестает быть гарантированным. Кроме того, он не усредняется (и, следовательно, варьирует в широких пределах). При этом каждый свободный индивидуум имеет (или может иметь) индивидуальное конкурентное преимущество перед всеми другими, благодаря чему он получает возможность увеличивать свой доход, опираясь на собственные силы, а не с помощью какого-либо законодательного акта, претендующего на установление социальной справедливости.

Степень заслуг индивида определяется уже не его принадлежностью к той или иной группе, а его личными свойствами, его индивидуальными заслугами. Постепенно это размывает жесткую групповую структуру общества. Число различных социальных групп начинает стремиться к числу социально активных индивидуумов, по крайней мере в виде тенденции.

Индивидуальная свобода, закрепленная институционально, становится главным, хотя и потенциальным, социоэкономическим ресурсом, позволяющим приводить в действие многообразные скрытые в повседневной жизни возможности и эффективно использовать все наличные реальные ресурсы: труд, капитал, знания, энергию, сырье, климат и т.д. Несовместимая с одинаковым поведением индивидуумов, индивидуальная свобода становится условием нормального функционирования общества в условиях большой неопределенности.

Неотъемлемой чертой спонтанного общественного порядка является свобода мысли (отсутствие обязательной для всех членов общества идеологии и официальное признание того, что никто не владеет полной истиной, способной дать готовые ответы на все вопросы). В быстро эво­люционирующем обществе не существует и не может существовать, в силу непредсказуемости характера будущих изменений, такой общественной теории, которая могла бы правильно предсказать механизмы и результаты общественного развития за достаточно большой промежуток времени (чем быстрее эволюция, тем меньше объективный горизонт видимости, в пределах которого возможно правильное предсказание будущего).

Напротив, если происходящие в обществе изменения медленны и предсказуемы, то преимущество может получить планомерная организация экономики и общества, основанная на жесткой дисциплине и общей идеологии, ограничивающих индивидуальную свободу, на существовании больших и однородных социальных групп. Возможности потенциальных ресурсов в такой системе ограничены, а способность приспособления к неожиданным изменениям минимальна.

Растущая открытость общества, растущая степень индивидуальной свободы и постоянного обновления способов получения дохода не является, однако, безусловным благом. Порождая свободу информации и свободу деятельности, открытость общества способствует также росту нелегального (черного) бизнеса, коррумпированности чиновников, проституции, наркомании, бандитизма и терроризма. Продажность чиновников и отмывание грязных денег при отсутствии жесткой диктатуры становятся первостепенной угрозой. По данным МВФ, ежегодные доходы преступных синдикатов достигают 500 млрд долл., это 2% мирового валового продукта. По существу, это издержки роста индивидуальной свободы и открытости общества.

Отрицательные стороны открытости являются одним из источников возникновения противоположной тенденции к закрытости общества, к ограничению индивидуальной свободы граждан. Другим источником стремления к закрытости является стремление отдельных индивидуумов и социальных групп монополизировать релевантную информацию и ее носителей, обратив владение ими в источник неконкурентного дохода.
Движение к информационному (постиндустриальному) обществу

Сфера высоких технологий постепенно становится основным источником экономического роста. Интернет создает универсальную среду для формирования социальных связей и бизнеса. Преобладающей на рынке становится несовершенная конкуренция. Поэтому тот, кто обладает способностью быстро и правильно оценивать ситуации, не имевшие прецедента в прошлой экономической деятельности, получает информационное преимущество перед конкурентами, приобретает шанс на временное получение дополнительной прибыли. Тенденция к выравниванию нормы прибыли ослабляется или полностью исчезает.

Использование знаний как ресурса изменяет временную структуру затрат производителя: «чем более неосязаем продукт — чем ближе он к чистому знанию, — тем больше разрыв между затратами истекшего периода и предельными издержками» если капитал существует в форме знаний или инноваций, то его увеличение, при прочих равных условиях, может повысить, а не уменьшить, предельную производительность капитала (одновременно с ростом его количества).

Соответственно изменяется структура капитала и труда. В классической экономической науке капитал понимался сначала в вещественной форме: как совокупность вещей (земля, здания, машины, сырье), затем в вещественно-денежной форме. Сегодня капитал функционирует в вещественно-денежно-информационной форме. В него входят технологические и организационные знания, а также предпринимательский талант.

Соединений труда и знаний ведет к значительным изменениям в структуре труда. Во-первых, сокращается число работников, занятых в сфере материального производства. В 70—80-е гг. в США, например, количество работников, занятых непосредственно в производственных операциях, сократилось до 12 % ([14], с. 5). Растут размеры индивидуальной занятости, когда человек работает непосредственно на себя.

Во-вторых, происходит резкая дифференциация в оплате услуг труда. Некоторые виды услуг труда обесцениваются, другие, напротив, функ­ционально (и по оплате) сближаются с капиталом. Результатом стало замещение тенденции к сокращению различия между доходами самых богатых и самых бедных противоположной тенденцией возрастания различий между их доходами. Если в США в 50-60-е гг. доходы наименее обеспеченных 20% населения увеличились на 138 %, а наиболее обеспеченных 20 % — лишь на 99 %, то за период с 1979 г. по 1993 г. доход 20% наиболее состоятельных семей возрос на 18 %, тогда как заработная плата беднейших 20 % уменьшилась на 15 % (в сопоставимых ценах). «Все успехи на пути к равенству, достигнутые за послевоенный период, были сведены на нет».

Становится очевидным различие между трудом в собственном смысле слова (labour) и творчеством (creativity) как процессом создания нового знания или новой реальности. Labour — это труд по четко заданным правилам, изменить которые субъект труда не в состоянии. Creativity — свободный и потому не полностью алгоритмизуемый труд, результаты которого во многом зависят от индивидуально-неповторимых усилий действующего «Я». Это создающий новое знание или новую реальность творческий труд, определяемый внутренним побудительным мотивом и потому способный доставить человеку удовольствие, а не только конкретный материальный результат. Результаты творческого труда вовлекаются в обменные процессы согласно известному принципу «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать».

В рыночные отношения вступает не творчество, а отчуждаемые от него результаты творческого труда. Обмениваясь на другие блага по изме­няющимся ценам, они способны принести субъекту творчества доход, аналогичный прибыли на вложенный капитал. В этом смысле творческий труд личности представляет собой неотделимый от нее специфический капитал, который является ничем иным, как человеческим капиталом. Происходит сближение труда и капитала.

Человеческий капитал – индивидуальная способность человека, позволяющая ему успешно действовать (= получать доход) в условиях неопределенности (вблизи горизонта видимости и за его пределами), в нестандартных (уникальных) ситуациях, для которых еще не существует отработанного и проверенного практикой алгоритма успешного действия.

Необходимым условием формирования человеческого капитала является наличие индивидуальной свободы. Она способствует формированию неповторимой индивидуальности, лежащей в основе человеческого капитала, и создает мультипликативный эффект при суммировании индивидуальных человеческих капиталов (если все индивидуумы одинаковы, то суммарный человеческий капитал равен человеческому капиталу одной личности).

Отсюда следует, что та форма демократии, которая не угнетает «машиной большинства» ни малых групп, ни отдельных индивидуумов, является единственным видом политического устройства, совместимым с информационным обществом. Роль отдельного индивидуума в таком обществе может быть значительной (она пропорциональна величине имеющегося у него человеческого капитала).

Изменения в способах функционирования капитала и труда отражаются в изменении размеров и структуры индивидуального богатства. Об этом красноречиво свидетельствует списки самых богатых граждан в самой богатой стране мира. Если четверть века назад список возглавляли крупнейшие нефтепромышленники и владельцы крупнейших розничных торговых сетей, то сегодня им пришлось потесниться в пользу тех, кто создает и продает информацию.

В марте 1999 г. личное состояние Билла Гейтса, владеющего 21 % акций компании Microsoft, превышало 100 млрд долл. (15 млрд долл. им вложено в другие перспективные высокотехнологичные корпорации). Стали строиться предположения о том, в какой момент его состояние превысит 1 трлн долл. Однако в мире несовершенной конкуренции ничто не сохраняется слишком долго. Стоило американскому правительству организовать судебное преследование Microsoft по обвинению в монополизме, как акции этой корпорации стали падать в цене, резко уменьшив (примерно на 30 млрд долл.) богатство ее основного владельца. Тем не менее Гейтс остается самым богатым человеком мира. Этого факта не изменило даже резкое падение фондовых индексов в США в конце 2000 - начале 2001 г.

Изменяется структура общества в целом. Для общества, в котором информация становится основным ресурсом, типичной является сетевая организация, образующая каналы, по которым перемещаются информация и другие ресурсы. Постепенно различные сети соединяются в единую гло­бальную сеть. Узлами этой цепи являются отдельные индивидуумы, группы, корпорации, социальные институты, государственные образования общественные и политические организации, и т.д. Информационные сети неизбежно превращаются в единую социоинформационную сеть.



Популярные новости

Статистика сайта



Rambler's Top100



 
Copyright © НеОфициальный сайт факультета ЭиП